Командующий 58-й общевойсковой армией Северо-Кавказского военного округа генерал-лейтенант Анатолий Хрулёв рассказывает о войне 08.08.08.
Владислав ШУРЫГИН, главный редактор "Солдат России":
- Анатолий Николаевич, в этом году исполнится 4 года "Войне 08.08.08", как нарекли современные историки войну с Грузией в августе 2008 года.
Она уникальна тем, что это была первая в новейшей истории России война, которую провела Россия против другого государства. И эта война стала победной для нас. Грузия была разгромлена. Но многие тайны этой войны до сего дня остаются в тени, и вопросов по ней куда больше, чем ответов.
Вы были командующим 58-й армией, которая и решила исход войны. Ваши соединения и части разгромили грузинскую армию в Южной Осетии, Вы деблокировали Цхинвал.
Но как-то так получилось, что после тех дней Вы ушли в тень. Не встречались с журналистами, не давали интервью. Совсемдругие люди украшали свои мундиры высокими наградами.
Я благодарю Вас за согласие дать интервью журналу "Солдаты России". И, конечно, первый вопрос, который я хочу Вам задать, — так как же начиналась эта война?
Анатолий ХРУЛЁВ:
— Для меня война началась на моём рабочем месте. 7 августа в штаб армии прибыл командующий округом генерал-полковник Сергей Афанасьевич Макаров, с ним — группа офицеров штаба округа.
Буквально за два дня до этого, 5 августа, им было утверждено решение командующего 58-й армией по усилению российского военного контингента в составе Смешанных сил по поддержанию мира в зоне грузино-югоосетинского конфликта. Этот план был разработан на случай возникновения угрозы военных действий.
В течение дня мы с командующим работали во Владикавказском гарнизоне и вечером вернулись в штаб армии. Около 22 часов командующий убыл к себе отдыхать, а я остался в кабинете работать с документами.
Ситуация была тревожная.
Обстановка накалялась с каждым днём. Обстрелы с обеих сторон, перемещения техники и войск с грузинской стороны, жёсткие заявления, эвакуация женщин и детей осетинами. За неделю до этого закончились учения грузинской армии, которые проходили совместно с американскими советниками и при их активном участии. У нас тоже учения прошли и закончились в первых числах августа, и мы только-только вернули свои войска в пункты постоянной дислокации.
Я уже знал о том, что в 16 часов Саакашвили заявил: Грузия в одностороннем порядке прекращает огонь. Но меня это его демонстративное миротворчество после нескольких недель нагнетания ситуации насторожило. Я знал поговорку, что если враг тебе протягивает хлеб, смотри за его второй рукой, в ней может быть кинжал. В общем, было тревожно. И в 00:00 часов раздался звонок. Телефонистка доложила: — Товарищ командующий, вас срочно Кулахметов.
Через мгновение услышал в трубке Марата Минюровича, командующего Смешанными силами: — Анатолий Николаевич, только что на меня вышел генерал Курашвили — заместитель начальника объединенного штаба Грузии, он проинформировал меня о том, что Грузия начинает силовую операцию по восстановлению своей территориальной целостности. Начался массированный артиллерийский обстрел. Ведётся огонь по позициям миротворцев. Это начало войны.
Я спрашиваю: — Ты в этом уверен?
Он мне: — Да, я официально докладываю. Это война!
Я говорю: — Понял.
Одновременно оперативный дежурный армии получил доклад от дежурного миротворческих сил в Южной Осетии о начале боевых действий грузинской стороной.
Я тут же даю команду оперативному дежурному: — Вскрыть пакет, приступить к выполнению действий по сигналу для миротворческих сил, довести сигнал до соединений и частей, провести оповещение. Доложить оперативному СКВО.
Это было в 00:03 минуты.
В 00:07 8 августа пришел подтверждающий сигнал из штаба округа. Я сидел у себя в кабинете, осмысливая все, что произошло. Хорошо помню свои чувства в тот момент. Была злость, что этот дурак Саакашвили всё же развязал войну, и вот теперь столько крови прольётся, столько людей погибнет, а ведь можно было решить всё мирным путем…
А потом все чувства ушли. Началась боевая работа. В штабе 58-й армии было организовано постоянное боевое дежурство оперативной группы офицеров. Они с получением сигнала сразу убывали на ЦБУ и начинали готовить боевые документы, собирать информацию.
В 00:15 я прибыл на ЦБУ, старший оперативный группы доложил о готовности к работе. Я ему уточнил задачу на сбор данных обстановки от миротворцев и начале действий по сигналу своих сил и средств. В дальнейшем, после сбора всего оперативного состава армии, началась работа по уточнению замысла и в последующем решения согласно складывающейся обстановке. В основном это были вопросы приведения в боевую готовность, совершения маршей по своим маршрутам в районы сосредоточения, а также вопросы взаимодействия и всестороннего обеспечения.
В 00:15 на ЦБУ прибыл командующий округом генерал-полковник Сергей Афанасьевич Макаров, я доложил ему обстановку и получил разрешение продолжить боевую работу. Вот так началась эта война… - Почему же грузины выбрали для нападения на Южную Осетию именно день 8 августа?
Почему не раньше и не позже? В этом была какая-то логика или же это просто произвольно выбранная дата?
— Я нисколько не сомневаюсь, что в плане нападения на Южную Осетию при выборе срока грузинским командованием и их советниками учитывалось всё, и дата нападения была выбрана очень тщательно. Это был отработанный план, в котором были учтены все нюансы. Даже те, которые, казалось, могут знать только достаточно прослужившие в российской армии люди.
Ну, например, как я уже говорил, под видом учений грузины отработали вопросы сосредоточения на границах Южной Осетии мощной ударной группировки. При этом дату учений они специально сдвинули так, чтобы их учения закончились на 2–3 дня раньше, чем наши. И война началась именно тогда, когда соединения и части моей армии вернулись в свои пункты постоянной дислокации, техника встала в боксы и нуждалась в обслуживании, оружие было сдано в комнаты для хранения оружия. После учений обычно 2–3 дня уходит на все организационные дела — личный состав моют, переодевают, офицеры убывают домой отдыхать, то есть войска после учений традиционно находятся в наименьшей степени боеготовности.
Также было учтено, где находилось военно-политическое руководство, в каком состоянии находились силы и средства управления Вооруженными силами, кадровые перестановки. Всё это было учтено советниками и их "подсоветными" грузинами. К тому же, начиналась Олимпиада. Всё внимание было приковано к ней. Очень точно момент был выбран.
И я уверен — выбран не грузинами. Вспомните, какая организованная информационная кампания была развернута по всему миру сразу после начала войны? Это что, смогла организовать Грузия? Я знал их военное руководство — там был свой уровень мышления, а тут было совсем другое мышление, другая школа. Это сегодня советники открещиваются: мол, ничего не знали, но поражение всегда сирота.
Понятное дело, что никто не рвётся стать автором проигранной войны.
Готовя эту войну, учтя всё, грузинские генералы и их советники не учли главного — мы постоянно внимательно следили за ситуацией. Несмотря на "общее состояние по больнице", это была полоса ответственности 58-й армии. И мы переиграли грузин и их американских инструкторов и советников.
Завершив учения и зная, что грузины продолжают непонятные маневры силами и средствами, что ситуация неоднозначная, тревожная, не все соединения и части армии вернулись в казармы.
В горах на подходе к Рокскому тоннелю остались две батальонных тактических группы (БТГр) от двух мотострелковых полков с их командирами полков и группами управления, общей численностью чуть больше 700 человек. Обе БТГр были хорошо рассредоточены, замаскированы и полностью укомплектованы людьми, техникой, боеприпасами и топливом. Именно эти БТГр и решили исход операции… - А нельзя ли подробнее пояснить, что такое батальонная тактическая группа и что в неё входило?
— Для обеспечения контртеррористической борьбы в 58-й армии в каждом полку были сформированы батальонные тактические группы, которые были укомплектованы на 100% и техникой, и личным составом. Эти группы были созданы по опыту первой и второй "чеченских" кампаний, в каждую входил мотострелковый батальон с приданными подразделениями разведки, танковыми, артиллерийскими, ПВО, инженерными, связи, РХБЗ, а также подразделениями технического обслуживания и тылового обеспечения с необходимыми запасами.
В течение 6 месяцев они находились в 2-часовой боевой готовности к выполнению поставленных задач, затем личный состав в них менялся.
Эти БТГр были готовы выполнять любые задачи.
И именно они сыграли решающую роль в разгроме грузин. Кроме того, для обеспечения действий БТГр дополнительно оставались в горах артиллерийские подразделения, а также подразделения тылового и технического обеспечения.
Поэтому совершенно непонятно утверждение начальника Генерального штаба Николая Макарова, что с началом войны СКВО воевал какими-то неорганизованными и неукомплектованными частями и что для руководства операцией собирали по всем округам офицеров. Это утверждение просто не соответствует действительности и бросает тень на солдат и офицеров 58-й армии, с честью выполнивших свой долг перед Родиной.
- Что же происходило после объявления тревоги?
— Где-то в 1:30 все офицеры штаба уже были на своих боевых местах, я ввел их в обстановку, довёл до них предварительные элементы замысла операции, определил расчеты. И началась работа. Пришёл в действие огромный боевой механизм — 58-я армия!
Нужно себе представить этот масштаб! Соединения и части располагались на территории 9 субъектов Российской Федерации, самая дальняя бригада армии, 136-я — в 380 километрах, в Дагестане. И всё это пришло в движение.
Нахождение у нас командующего округом генерал-полковника Сергея Афанасьевича Макарова сильно помогло делу — это оперативное и быстрое решение всех вопросов, связанных с принятием решений, а также по организации взаимодействия с частями и соединениями округа. Так, 42-я дивизия была оперативно подчинена мне, но имела своим основным направлением Чечню. И командующий округа, не колеблясь, дал добро на планирование ее тоже. Таких вопросов было множество, и в эти напряжённые часы Сергей Афанасьевич продемонстрировал свои самые лучшие качества руководителя и организатора.
- Не могу не спросить о разведке. Вы рассказываете о начале войны так, словно у Вас не было никакой упреждающей информации.
Словно планы грузин нам были неизвестны. Как сработала военная разведка? Были ли вскрыты приготовления Грузии к войне?
— Конечно, война не вдруг началась. Это сейчас коекто в Генеральном штабе вдруг заявляет, что отныне войны будут начинаться "без угрожаемого периода", вот так вдруг и на ровном месте. Эту глупость оставим без комментариев. У любой войны есть свой угрожаемый период.
У нас обстановка медленно и неотвратимо накалялась все последние 2 года. Было ясно, что дело идёт к войне. Конечно, хотелось её избежать, были надежды на то, что дипломаты как-то сумеют договориться, не допустят силового сценария, но мы строили свою работу не на надеждах, а на реальности, а она была неутешительной. Поэтому о том, что боевые действия будут, мы предполагали. Но, к сожалению, разведка наша не сработала.
Мы имели крайне мало конкретной информации о противнике, о его перемещениях, о его планах. Приходили какие-то разрозненные сообщения и телеграммы ориентировочного характера. Я куда больше информации получал от своих разведчиков, которые "тралили" эфир, беседовали с людьми, чьи родственники были в Грузии, или с теми, кто сам там побывал. Это была куда более точная информация, чем то, что шло сверху. Мы больше информации узнавали из радиопереговоров грузинских таксистов, которые между собой обсуждали, какие дороги сегодня перекрыты из-за прохода войск или куда возили клиентов в погонах.
Мы могли бы иметь на порядок больше информации, если бы получили разрешение работать на территории Южной Осетии, но я свидетельствую, и это правда, — до начала войны нам было категорически запрещено вести разведку за кавказским хребтом. Это иностранная территория! Туда лезть нельзя! Можно было только вести радиоперехват.
Конечно, кое-что докладывали миротворцы, которые по долгу службы вели наблюдение за миротворческой зоной и обязаны были отслеживать любые перемещения вооружённых лиц и техники в этой зоне. Но и они не выходили за рамки своих полномочий. Понимали, что грузины очень внимательно отслеживают наше поведение, и кругом было полно их резидентуры.
Поэтому нужно сказать честно: разведка наша на начальном этапе войны с задачей не справилась. Грузинская группировка была практически не вскрыта.
Не были вскрыты ни выдвижение артиллерии на позиции, ни выдвижение механизированных частей.
Надо отдать должное противнику — он хорошо замаскировал свои приготовления к началу войны и смог добиться тактической внезапности.
- Как Вам удалось захватить стратегический Гуфтинский мост?
— Перед началом выдвижения БТГря поставил командирам задачу: как можно быстрее прорываться к Цхинвалу, не давая грузинам перекрывать дорогу и закрепляться на позициях. Все заставы и блок-посты сбивать и главное — захватить стратегический Гуфтинский мост, отбросив от него грузин как можно дальше, после чего одной БТГр идти в сторону Тамарашени, а второй — по Дзарской дороге, к миротворцам на деблокирование и усиление.
И чтобы вы поняли уровень обученности людей, я вам докладываю: уже в 1:40 первая бтг прошла Рокский тоннель и ускоренным маршем с выделением боевого разведывательного дозора пошла вниз, а вторая БТГр в это время входила в тоннель!
Они вышли к Гуфтинскому мосту в 4:40, как раз в тот момент, когда с той стороны моста к нему подошли грузины. И грузины нас просто тут не ждали.
Они и предположить не могли, что через 4 часа после объявления войны русские войска окажутся почти под Тамарашени. Грузины вышли на мост и начали его перекрывать. Командир полка полковник Андрей Казаченко доложил, что вышел к мосту и наблюдает на нём грузин. Я поставил ему задачу — танковым взводом сходу захватить мост, сбить грузин и отбросить от моста. И командир задачу выполнил. Он буквально смёл грузин огнём с моста и вынудил их начать отход. В этом бою мы потеряли БМП, которая шла в передовом дозоре. Она заглохла на мосту, перекрыв дорогу, и её пришлось столкнуть с моста.
- А что происходило в это время за Вашей спиной? Как был организован ввод войск в Южную Осетию?
— К утру по Транскаму уже непрерывно шли войска.
В авангарде три батальонных тактических группы и сразу за ними артполк 19-й дивизии и ракетные части. БТГ шли первыми для прикрытия артиллерии.
Главным было как можно быстрее протянуть сквозь "дырку" — так мы называли между собой Рокский тоннель — артиллерию. За перевалом её можно было оперативно разворачивать на позициях в горах и поддерживать огнём воюющие батальоны и выдвигающиеся по Транскаму колонны.
В 10:30 минут 8 августа командующий округа, который работал на ЦБУ с офицерами, поставил мне задачу: "Вылететь в Южную Осетию, кроме Вас там никто не разберется. Здесь уже всё отлажено.
Войска начали выдвижение, задачи определены, и сейчас Вы должны быть там, разобраться на месте в обстановке. Что там сейчас реально происходит, где миротворцы, где грузины? Задачи: первое — не допустить уничтожения миротворцев, деблокировать их.
Второе — мирные жители. Не допустить уничтожения жилых кварталов и сёл. Третье — не допустить, чтобы грузины в случае захвата города подготовили его к обороне. Знаю, что сил и средств мало, но этими силами и средствами Вы должны выполнить указанные задачи, пока не подойдут войска".
Это было совершенно правильное решение. Невозможно управлять войсками в такой сложной обстановке через кавказский хребет. И я сразу отправился на вертолётную площадку. К этому моменту мы уже знали, что в воздухе работает грузинская авиация. Знали и то, что не уничтожены и функционируют грузинские радары и что нас могут засечь. Но нужно было лететь. Вертолётчики были асы, мы шли по самому дну ущелий, буквально над самыми верхушками деревьев и прорвались необнаруженными.
В 11:45 8 августа я был в Джаве, пролетели почти под грузинскими бомбами. Буквально за пару минут до посадки грузинские штурмовики отбомбились по Джаве, и ещё пыль не осела, когда мы сели. Со мной была группа офицеров штаба: артиллерист, разведчик, инженер, оператор. Борт подсел, мы выскочили, и борт ушел. Я тут же на месте определил, где находятся батальонные группы и уточнил им задачи — прорываться к городу по Дзарской дороге.
Вот именно поэтому я и должен был быть там, чтобы на месте реагировать на изменение обстановки и принимать решения.
К 22:40 БТГр сосредоточились на Галуанских высотах, затем рассредоточились и замаскировались.
Командирам была уточнена задача — готовиться к утренним боевым действиям, вести разведку, а сам я вернулся по дороге к Рокскому тоннелю. Там работала оперативная группа армии во главе с начальником штаба генерал-майором Журавлёвым, организуя проводку колонн через Рокский тоннель. И туда же в этот момент подъехал командующий округа, мы с ним встретились в час ночи с 8-го на 9-е у тоннеля.
Вообще, провод войск по Транскаму был сложнейшей задачей и отлично проведённой операцией.
Напряжение было огромное. Во-первых, это движение по горному серпантину, где от механиков-водителей требуется опыт и осторожность, так как любая ошибка может закончиться трагично — и в спокойное время в пропасть срывались автомобили, гибли люди, а тут сотни единиц многотонной боевой техники, плотное движение, максимальная скорость, причём у многих водителей к этому моменту за спиной была уже не одна сотня километров марша.
Колонны непрерывной вереницей тянулись вверх к Рокскому перевалу, на перевале дорога утягивалась сначала в бетонную галерею, а за ней — в узкий длинный тоннель.
Когда я подъехал к тоннелю, колонны буквально пролетали через него. Плотность движения была такой, что от загазованности не было видно контуров идущей впереди машины, только её габаритные огни.
Проветривать не успевали, и на въезде в тоннель всем водителям выдавали мокрые марлевые повязки, чтобы им было легче дышать. Но, благодаря отличной организованности и слаженности работы оперативной группы, мы не потеряли ни одного человека! Машины ломались, да, было. Техника-то была совсем не новая.
Две "чеченских" войны прошедшая. Но на трассе были организованы пункты сбора неисправной техники, дежурили тягачи, которые сразу эвакуировали неисправную технику и буксировали её на площадку, где ею занимались ремонтники.
Тут надо сказать, что после учений не был свернут комплексный пункт технического и тылового обеспечения. Мы ждали, когда на сопредельной территории все грузинские части вернутся в пункты постоянной дислокации. Я понимал, что если загремит за хребтом, то времени на разворачивание тылов у нас не будет. И когда начнется, в горы, кроме нас, пойдут и МЧС, и медики, чтобы встретить и обработать большой поток беженцев. И все будут искать удобные площадки поближе к Рокскому тоннелю. А их так — кот наплакал. Это горы — там не развернуться. Поэтому в ходе учений были развернуты на самых подходящих для этого местах комплексные пункты технического и тылового обеспечения, которые не мешали работе других ведомств.
Руководил им заместитель по тылу генерал Юрий Руковишников. У него была и своя охрана, и своя связь, были заранее определены посты, которые по маршрутам находились, выделены были средства эвакуации, развёрнут рембат, склады с продовольствием и ГСМ — и всё это было хорошо замаскировано.
Грузины так и не учли или не оценили демаскирующие признаки.
- Так как же Вам удалось прорваться в Цхинвал?
— Я уже сказал, что на первом этапе были только две батальонных тактических группы, две батареи САУ по 5 орудий и батарея РСЗО — против всей грузинской группировки. Я понимал, что если грузины разберутся и поймут, сколько нас, то просто сомнут и уничтожат. На их стороне было полное превосходство. Причём не только численное.
У них была новейшая техника, отличная связь, прекрасная организация. Это были обученные и хорошо подготовленные части, и глупости сегодня говорят те, кто называет грузинскую армию опереточной. Это был очень серьёзный и опасный противник. И я нисколько не преувеличиваю.
Да, у нас за спиной были боевые действия в Чечне, но это нельзя сравнивать. Там были пусть организованные, но банды, которые могли ударить из засады, но не могли вести полноценные боевые действия против регулярной армии. А здесь противник был умный, упорный, пытающийся навязать свою схему боевых действий, имеющий самое современное оружие и отлично подготовленных солдат.
У меня на глазах грузинские танкисты из засады, с первого выстрела уничтожали двигающиеся на небольших открытых участках на высокой скорости легковые автомобили. Настоящие снайпера!
Наша артиллерия больше 10 минут на одной позиции не находилась, потому что у грузин были отличные средства разведки и была отработана контрбатарейная борьба. Уже через 15 минут после открытия огня на то место, откуда стреляла наша артиллерия, сыпались грузинские снаряды.
Лишь раз артиллеристы ошиблись — и тут же понесли потери. Погиб один командир батареи.
Шёл бой, пехота просила поддержки огнём, и он с одного и того же места выполнил стрельбу по второй задаче. Сразу после этого стал уходить, но уже не успел и попал под огонь, 4 машины ушли, а он на пятой выйти не успел…
И воевать с таким противником можно было, только ломая все шаблоны, навязывая свою инициативу, не давая ему опомниться, наносить ему удары мелкими подразделениями на нескольких направлениях. Ведя постоянную войсковую разведку, искать разрывы в боевых порядках, так как не может быть сплошной линии боевых действий. Все это было присуще действиям в горах давным-давно, это только до некоторых сейчас дошло.
Поэтому, сбив грузин с моста, отбросив их к Тамарашени, я принял решение разделить БТГр на отдельные ротные группы, а иногда и взводные. Этими группами максимально "растаскивать" грузин, сковывать их боем, дерзкими и молниеносными действиями: нанес удар — ушел, нанес удар — ушел, а также нанесением огневого поражения заставлять переходить к обороне. Внушать им, что нас много, что мы со всех сторон подходим. Не давать им прийти в себя и нарушать их управление.
Вести постоянное воздействие подразделениями и огнем.
Для этого нужно было иметь прекрасно обученный личный состав и отлично подготовленных командиров. И могу сказать с гордостью — солдаты и офицеры 58-й армии с этой задачей справились.
Немаловажную роль здесь сыграл патриотизм, морально-психологический дух, верность присяге и идеалам страны, уверенность в своей правоте и готовность к подвигу.
В свою очередь, несмотря на достигнутую внезапность, широкое участие советников и инструкторов, высокую обученность войск и хорошее вооружение, грузинская армия была разгромлена. И это не чудо, как кое-кто сегодня пытается представить. За победой стояла огромная, многолетняя работа многих людей, о которых я хотел бы сказать.
В успехе действий 58-й армии — огромная заслуга бывшего командующего округом Героя России генерала армии Александра Ивановича Баранова.
Блестящий военный руководитель, высокоэрудированный, грамотный, умный, он за годы своего командования проделал огромнейшую работу, повышая боеготовность частей и соединений округа, обучая и воспитывая нас, подчинённых. Александр Иванович вложил много сил и здоровья в наше обучение, помогал и советом, и делом практически, а не теоретически. Все учения проходили только на штатной технике, в составе штатных подразделений. От взаимодействующих структур — только люди, которые имели право принимать решения и отдавать указания подчиненным, а не наблюдатели и советники. Сыграла роль и его требовательность к состоянию техники и вооружения, которые, несмотря на две кампании, были исправны, укомплектованы, боеготовы, личный состав оказался обучен действовать при вооружении, а офицеры имели опыт и навыки в управлении боевыми действиями.
Всю тяжесть управления, принятия решений и организации взаимодействия сил и средств видов и родов Вооруженных сил в ходе войны на юго-осетинском направлении взял на себя главнокомандующий сухопутных войск генерал армии Болдырев Владимир Анатольевич с прибытием на ЦБУ в штаб 58-й армии. Такая работоспособность присуща только высокоорганизованным внутренне, грамотным и имеющим боевой опыт военачальникам.
А действительность — это выполнение государственной задачи личным составом, от генерала до солдата. Не выпрашивание наград, а действия, которые в кратчайшие сроки и с наименьшими потерями бы ли выполнены.
Очень жаль, что нет глубокого анализа вопросов начального периода боевых действий, а также опыта принуждения Грузии к миру. Есть личное видение отдельных военачальни ков, которое они переносят на новый облик и выдают его как выводы. Впрочем, противник тоже сделал главный вывод: на 08.08.08 Вооруженные силы России боеспособны, и необходимо сделать все, чтобы они таковыми не были.
…А в Цхинвал мы прорвались со стороны Хетагурова. Перед этим мы провели два отвлекающих удара, изображая подходящее к нам подкрепление, а там, где решили прорываться в город, наоборот, демонстративно развернулись, попылили, показывая, что мы уходим с высоты. Мы и ушли с неё, но только до небольшой низины, по которой тянулась в горы газовая магистраль. Эту низину уже прошла наша разведка, и мы вдоль этой газовой трубы, прикрываясь ею, поднялись к заросшей кустарником ложбине на склоне высоты. Вот по этой ложбине через кусты вышли к окраине Цхинвала, к району домовладений, и через частный сектор батальонная группа 135-го полка полковника Гостева ворвалась в город.
Одна рота из состава БТГр пошла на деблокирование миротворческого батальона, другая рота прикрывала от удара во фланг со стороны Земо-Никози, третья рота оставалась в резерве и одновременно прикрывала артиллерию и тылы. Было организовано взаимодействие с подразделениями ополченцев Южной Осетии во главе с Эдуардом Кокойты, они наносили удар в центр города, зная его расположение.
Это было в 14 часов 10 минут 9 августа…
источник
