В Америке разгорается скандал, связанный с обстоятельствами последнего кредита Ельцину, Чубайсу и Ко, для чего президент Клинтон без согласования с Конгрессом США дал бюджетные деньги Международному Валютному Фонду.
Статья, опубликованная в одном из самых респектабельных и компетентных журналов США, “Nation”, раскрывает механизм воровской аферы, позволившей под вывеской “гарвардского проекта” на протяжении ряда лет обогащаться высшим должностным лицам Америки и России, а также их “советникам”. Редакция “Завтра” считает необходимым ознакомить с этим материалом и отечественного читателя.
ПОСЛЕ СЕМИ ЛЕТ экономических “реформ”, на которые были изведены миллиарды долларов помощи из США и других западных стран, а также субсидированных кредитов и отсроченных долгов, большинство русского народа в экономическом отношении оказалось лишь в еще более худшем положении. Процесс приватизации, который, как предполагалось, должен был принести плоды свободного рынка, на самом деле способствовал созданию системы капитализма магнатов, существующего ради обогащения коррумпированной политической олигархии, прикарманившей западную помощь и разграбленные российские национальные богатства на сотни миллионов долларов.
Архитектором приватизации явился бывший первый заместитель премьер-министра Анатолий Чубайс, любимец американского и западного финансового истеблишмента. Чубайсовское крутое и коррумпированное управление сделало его предельно непопулярной фигурой. Согласно “Нью-Йорк таймс”, он, “должно быть, является наиболее презираемым человеком в России”.
Решающей для реализации чубайсовской политики была исполненная энтузиазма поддержка администрации Клинтона и ее ключевого представителя в Москве по оказанию экономического содействия — Гарвардского института международного развития (ГИМР). Используя престиж Гарварда и связи с администрацией, сотрудники ГИМРа практически получили карт-бланш в отношении программ экономической помощи США России с минимальным уровнем контроля со стороны вовлеченных правительственных агентств. Имея соответствующий доступ к Чубайсу и тесный альянс с ним и его окружением, они, как утверждают, попутно еще и лично обогатились. Тем не менее лишь немногие американцы знают о роли ГИМРа в российской приватизации и об его, как подозревают, злоупотреблениях деньгами налогоплательщиков.
На недавнем американо-российском симпозиуме по вопросам инвестиций в гарвардской школе управления им. Джона Ф. Кеннеди мэр Москвы Юрий Лужков сделал то, что многим могло бы показаться проявлением невежливости в отношении его хозяев. После жестокой критики в отношении Чубайса и его монетаристской политики Лужков, согласно сообщению об этом событии, “особо остановился на Гарварде, имея в виду вред, нанесенный российской экономике его советниками, поощрявшими порочный чубайсовский курс в отношении приватизации и монетаризма”. Лужков имел в виду ГИМР. Чубайс, которому Борисом Ельциным была делегирована огромная власть над экономикой, был отправлен в отставку в ходе мартовской ельцинской чистки, но в мае ему был предоставлен чрезвычайно доходный пост главы единой энергетической системы — электрической монополии страны. Некоторые из основных действующих лиц Гарвардского русского проекта еще не ответили за свои деяния, но все может измениться, если нынешнее расследование со стороны американского правительства закончится предъявлением судебного иска.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГИМРа в России представляет собой предостерегающий урок злоупотребления доверием, казалось бы, лично незаинтересованными зарубежными советниками, а также американской надменности и всей политики поддержки одной-единственной в России группы так называемых реформаторов. История ГИМРа — еще одна из бесконечной саги внешнеполитических катастроф США, на этот раз созданной теми, кого называют нашими “самыми лучшими и талантливыми”.
На протяжении позднего лета и осени 1991 года, когда советское государство разваливалось, гарвардский профессор Джеффри Сакс и другие западные экономисты участвовали во встречах на даче под Москвой, где молодые проельцинские реформаторы планировали российское экономическое и политическое будущее. Сакс вошел в команду с Егором Гайдаром, первым ельцинским архитектором экономических реформ, для продвижения плана “шоковой терапии”, направленной на быстрейшую ликвидацию большей части контроля над ценами и субсидий, которые на протяжении десятилетий поддерживали жизнь советских граждан. Шоковая терапия привела к большему шоку, а не к меньшему, к гиперинфляции, достигшей 2500 процентов, — а не к терапии. Одним из ее результатов стало испарение большей части потенциального инвестиционного капитала — значительных сбережений россиян. К ноябрю 1992 года Гайдар оказался под огнем критики за свою провалившуюся политику и вскоре был задвинут. Когда Гайдар оказался в осаде, Сакс написал памятную записку одному из гайдаровских принципиальных оппонентов Руслану Хасбулатову, председателю Верховного Совета (в то время — Российского парламента), предлагая свои консультации и содействие в организации западной помощи и контактов в конгрессе США.
Тогда же объявился Анатолий Чубайс — приятный во всех отношениях, 42-летний англоговорящий потенциальный капиталист, ставший ельцинским экономическим визирем. Чубайс, преданный “радикальным реформам”, взялся за создание рыночной экономики и вычищение остатков коммунизма. Агентство США по международному развитию (Ю-Эс-Ай-Ди), не имевшее опыта работы в бывшем Советском Союзе, с готовностью дало себя убедить передать ответственность за преобразование российской экономики ГИМРу, основанному в 1974 году для помощи зарубежным странам в проведении социально-экономических реформ.
ГИМР имел сторонников высоко в администрации США. Одним из них был Лоуренс Саммерс, сам бывший гарвардский профессор экономики, которого Клинтон в 1993 году назначил заместителем министра финансов по международным вопросам. Саммерс, ныне первый заместитель министра финансов, имел давнишние связи с ведущими сотрудниками гарвардского проекта в России и позднее — такого же проекта на Украине.
Саммерс нанял гарвардского доктора Дэвида Липтона (бывшего в то время вице-президентом консультационной фирмы “Джеффри Д. Сакс и Компания”) на должность заместителя помощника министра финансов по Восточной Европе и бывшему Советскому Союзу. После того как Саммерс был продвинут на пост первого заместителя министра, Липтон переместился на освободившуюся должность Саммерса, приняв на себя “общую ответственность” за все аспекты развития международной экономической политики. Липтон стал соавтором множества документов, подготовленных совместно с Саксом, и работал вместе с ним в ходе консультационных миссий в Польшу и в Россию. “Джефф и Дэвид всегда приезжали в Россию вместе, — сказал российский представитель при Международном валютном фонде. — Они были, как сиамские близнецы”. Сакс, назначенный директором ГИМРа в 1995 году, лоббировал и получил для этого учреждения субсидии от Ю-Эс-Ай-Ди для работы на Украине в 1996 и 1997 годах.
Андрей Шлейфер, родившийся в России эмигрант, в свои ранние 30 лет уже состоявший в должности исполняющего обязанности профессора экономики в Гарварде, стал директором русского проекта ГИМРа. Шлейфер также был протеже Саммерса, вместе с которым он получил как минимум одну субсидию. Саммерс написал рекламную заметку на суперобложке книги “Приватизируя Россию” (написанную в соавторстве с Шлейфером и изданную при финансовом содействии ГИМРа в 1995 году), в которой заявлял, что “авторы осуществили в России нечто замечательное, а теперь они написали замечательную книгу”.
Другим гарвардским игроком стал бывший консультант Всемирного банка по фамилии Джонотан Хэй, посещавший Пушкинский институт русского языка в Москве. В 1991 году, все еще пребывая в Гарвардской школе права, он стал старшим юридическим советником Госкомимущества (ГКИ) — нового российского государственного комитета по приватизации; на следующий год он был сделан генеральным директором ГИМРа в Москве. Юный Хэй получил огромную власть по определению контрагентов, политики и особенностей осуществляемых программ; он не только контролировал доступ к окружению Чубайса, но и служил его рупором.
ПЕРВЫЕ АССИГНОВАНИЯ от Ю-Эс-Ай-Ди на работу в России последовали при бушевской администрации в 1992 году. В течение следующих четырех лет при поддержке уже клинтоновской администрации институт получит 57,7 миллиона долларов — и все эти деньги, за исключением 17,4 миллиона, без конкурентных торгов. К примеру, в июне 1994 года официальные лица администрации подписали вейвер (отказ от прав. — Юр.), позволивший ГИМРу получить 20 миллионов долларов на осуществление его программы судебной реформы в России. Утверждение такой огромной суммы в качестве выведенного из-под конкуренции “приложения” к значительно меньшей сумме (первоначальные ассигнования институту в 1992 году равнялись 2,1 млн. долларов) было крайне необычным, так же, как и приведение “внешнеполитических” соображений в обоснование вейвера. Тем не менее вейвер был одобрен пятью правительственными агентствами США, включая Министерство финансов и совет национальной безопасности, являющимися двумя ведущими учреждениями, определяющими политику помощи США в отношении России. В дополнении к миллионам, которые он получил напрямую сам, ГИМР помог скоординировать и направить 300 миллионов долларов субсидий от Ю-Эс-Ай-Ди другим своим контрагентам, таким, как бухгалтерская фирма “Биг Сикс” и огромная фирма “Бурсон-Марстеллер Пи-Ар”.
Когда в конце 1991-го — начале 1992 годов российское правительство Ельцина прибрало к рукам советскую собственность, рассматривалось несколько приватизационных схем. Одна из них, принятая в 1992 году Верховным Советом, была структурирована в целях предотвращения коррупции, однако та программа, которую вместо этого в конечном счете осуществил Чубайс, способствовала накоплению собственности в руках ограниченного числа лиц и открыла двери широко распространившейся коррупции. Она была столь сомнительной, что Чубайс в конце концов вынужден был опираться в ее осуществлении в основном на ельцинские президентские указы, а не на парламентские постановления. Многие американские официальные лица приветствовали этот диктаторский модус операнти (образ действия. — лат.), и Джонотан Хэй и его сотрудники подготовили проекты многих из этих указов. Как выразился по этому поводу работник Ю-Эс-Ай-Ди Уолтер Колс, первоначальный сторонник чубайсовских приватизационных программ, “если нам нужен был указ, Чубайсу не надо было продираться сквозь бюрократию”.
При содействии своих советников из ГИМРа и других западников Чубайс и его закадычные друзья насадили сеть созданных на средства помощи “частных” организаций, которые позволили им миновать законные правительственные агентства и обходить новый парламент Российской Федерации — Думу. Через эту сеть два чубайсовских сотрудника Максим Бойко (написавший вместе с Шлейфером книгу “Приватизируя Россию”) и Дмитрий Васильев надзирали над почти третью от миллиарда долларов в виде помощи и миллионами дополнительно к этому — в форме займов от международных финансовых учреждений.
Большая часть этих щедрых даров проходила через находившийся в Москве Российский приватизационный центр (РПЦ). Основанный в 1992 году под управлением Чубайса, являвшимся председателем его Совета директоров (находясь при этом в должности главы Госкомимущества), и Бойко, бывшим его исполнительным директором большую часть существования этого учреждения, — РПЦ юридически является частной, бесприбыльной, неправительственной организацией. На самом же деле он был основан очередным декретом Ельцина и помогал в реализации правительственной политики в области инфляции и других макроэкономических проблем, а также проводил переговоры в отношении займов с международными финансовыми учреждениями. ГИМР стал основателем РПЦ, и Андрей Шлейфер — членом его Совета директоров. Согласно Ире Либерман, старшего менеджера Управления по развитию частного сектора Мирового банка, помогавшей в создании РПЦ, остальные члены этого Совета были рекрутированы Чубайсом. С помощью ГИМРа, РПЦ получил около 45 миллионов долларов от Ю-Эс-Ай-Ди и миллионы от Европейского союза, отдельных европейских правительств, Японии и других стран, а также займы от Мирового банка (на 59 миллионов долларов) и Европейского банка реконструкции и развития (на 43 миллиона), за которые придется расплачиваться русскому народу. Одним из результатов этого финансирования было обогащение, политическое и финансовое, Чубайса и его союзников.
ГИМР помог создать еще несколько учреждений, основанных на средства от помощи. Одним из них стала Федеральная комиссия по ценным бумагам, приблизительный эквивалент Комиссии по ценным бумагам и векселям США (СИК). Она также была основана президентским декретом и возглавлялась чубайсовским протеже Дмитрием Васильевым. Комиссия имела очень ограниченные практические возможности и финансирование, однако Ю-Эс-Ай-Ди обеспечивало для нее наличность через созданные гарвардцами учреждения, руководимые Хэем, Васильевым и другими членами гарвардско-чубайсовского круга.
Одним из них был Институт экономического законодательства, финансируемый совместно Мировым банком и Ю-Эс-Ай-Ди. Этот институт, созданный для содействия в развитии юридических и регулирующих основ рыночной экономики, на самом деле переродился в нечто по подготовке проектов постановлений для российского правительства; он получил от Ю-Эс-Ай-Ди около 20 миллионов долларов. В прошлом августе русские директора этого института были задержаны при попытке вывоза американского конторского оборудования из московского офиса этой организации на сумму в 500 тысяч долларов; оборудование было возвращено лишь после недель нажима со стороны США. Когда аудиторы из отдела генерального инспектора Ю-Эс-Ай-Ди запросили данные и документы в отношении работы института, он отказался их предоставить.
МЕХАНИЗМ ПО СОЗДАНИЮ частных организаций, поддерживаемых властью ельцинского правительства и имеющих тесные связи с ГИМРом, явился способом обеспечения гарантии безотказности. Когда им было это удобно, Шлейфер, Хэй и другие основные гарвардские сотрудники, все граждане США становились “русскими”. Хэй, к примеру, попеременно, а иногда одновременно работал в качестве контрагента по распределению помощи, менеджером других контрагентов и представителем российского правительства. Если западные доноры попадали под критику за финансирование сомнительных государственных приватизационных проектов, эти доноры всегда могли сослаться на то, что они поддерживали “частные” организации, даже если эти организации контролировались или находились под жестким влиянием ключевых правительственных официальных лиц. Если же люди из окружения Чубайса попадали под огонь за злоупотребление выделенными финансовыми фондами, они могли утверждать, что решения принимались американцами. В свою очередь, западные доноры могли настаивать, что русские действовали сами по себе.
В условиях русского капитализма по типу Клондайка, который сами же они и помогли создать (а Чубайс и его команда якобы регулировали), советники ГИМРа использовали свои тесные связи с Чубайсом и правительством и, как утверждают, могли заниматься бизнесом в целях личного обогащения. Согласно источникам, близким к расследованию, проводимому правительством США, Хэй использовал свое влияние, а также ресурсы, предоставленные Ю-Эс-Ай-Ди, для помощи своей подружке Элизабет Хёберт в основании в России совместного фонда (mutual fund) “Паллада Эссет Менеджмент”. “Паллада” стала первым совместным фондом, получившим лицензию от васильевской Федеральной комиссии по ценным бумагам. Васильев дал добро “Палладе” ранее “Кредит Сюис Фёрст Бостон” и “Пионер Фёрст Ваучер” — несравненно больших и более авторитетных финансовых институтов.
После создания “Паллады” и по мере того, как источники помощи истощались, Хёберт, Хэй, Шлейфер и Васильев стали изыскивать дополнительные пути продолжения их деятельности. Используя ресурсы и финансирование института экономического законодательства, они на деньги налогоплательщиков основали частную консультационную фирму. Одним из первых клиентов этой фирмы стала жена Шлейфера Нэнси Зиммерман, руководившая находившимся в Бостоне страховым фондом, который активно торговал русскими ценными бумагами. Согласно русским регистрационным документам, зиммеромановская компания основала российскую фирму совместно с Сергеем Шишкиным, шефом института, в качестве ее генерального директора. Хранящиеся в Москве корпоративные документы показывают, что адрес и телефонный номер этой компании те же, что и института.
Затем появился первый российский специальный депозиторий, хранящий документацию и вклады инвесторов совместных фондов. Эта организация, финансируемая кредитами Мирового банка, также работала на благо Хэя, Васильева, Хёберта и еще одной сотрудницы — Юлии Загашиной. Согласно источникам, близким к проводимому правительством США расследованию, Загашина — американка, вышедшая замуж за русского, — была выбрана руководить депозиторием, несмотря на то, что не имела необходимого капитала. Формально существовало полное разделение между депозиторием и любым совместным фондом, использующим его услуги. Однако избрание Загашиной нарушило этот принцип свободного рынка: “Паллада” и депозиторий руководились людьми, имевшими связи друг с другом через ГИМР. Те самые люди, которые должны были быть гарантами системы, не только подорвали заявленную цель программы помощи по созданию независимых финансовых учреждений, но и репродуцировали советскую практику снятия сливок с авуаров на благо номенклатуры.
Эни Уильямсом, журналистка, специализирующаяся по советским и русским делам, детально перечисляет эти и другие противоречия интересов между советниками ГИМРа и их предполагаемыми клиентами — русскими — в ее выходящей из печати книге “Как Америка создала новую российскую олигархию”. К примеру, в 1995 году на организованном Чубайсом только для посвященных аукционах важнейших национальных имуществ, известных как “займы за акции” (loans-for-shares), “Гарвард менеджмент кампани” (ГМК), инвестирующая в университетские фонды, и миллиардер-спекулянт Джордж Сорос явились единственными зарубежными представителями, которым было разрешено в них участвовать. В результате ГМК и Сорос стали владельцами значительного числа акций Новолипецкого — крупнейшего в России — металлургического комбината, а также компании “Сиданко Ойл”, чьи нефтяные резервуары превосходят находящиеся во владении “Мобил”. ГМК и Сорос также инвестировали в российские высокодоходные облигации, МВФ субсидировал внутренний рынок ценных бумаг.
Согласно Уильямсон, еще более подозрительным явилось приобретение Соросом в июле 1997 года 24% акций телекоммуникационного гиганта “Связьинвест” в партнерстве с владельцем ОНЭКСИМбанка Владимиром Потаниным. Позднее стало известным, что незадолго до этой сделки Сорос совладал с ельцинским правительством в отношении закулисного займа на сотни миллионов долларов, в том время как правительство ждало разрешения на выпуск евробондов; теперь становится ясным, что этот займ был использован ОНЭКСИМбанком для приобретения в 1997 году “Норильского никеля”. Согласно Уильямсон, вся программа американской помощи России изобиловала подобными конфликтами интересов, в которых принимали участие советники ГИМРа, финансируемые Ю-Эс-Ай-Ди союзники Чубайса, менеджеры ГМК, особо привилегированные российские банкиры, Сорос и внутренние реэмигранты, работающие на появляющихся русских финансовых рынках.
НЕСМОТРЯ НА РАЗОБЛАЧЕНИЕ всей этой коррупции в российской прессе (и значительно более нерешительно — в американской), клика ГИМР—Чубайс до самого последнего времени оставалась основным инструментом политики экономического содействия США России. Она даже использовала комиссию Гор—Черномырдин, которая помогла организовать сделки между США и Россией по нефти, а также по космической станции “Мир”. Ныне уже несуществующий, но ранее созданный при этой комиссии форум рынков капитала с российской стороны возглавлялся Чубайсом и Васильевым, с американской — председателем комиссии по ценным бумагам и векселям (СИК) Артуром Левиттом мл. и министром финансов Робертом Рубиным. Андрей Шлейфер был назначен специальным координатором всех четырех рабочих подгрупп форума рынков капитала. Хёберт, подружка Хэя, работала в двух из этих подгрупп наравне с исполнительными директорами “Соломон Бразерс”, “Мерилл Линч” и других мощных инвестиционных домов Уолл-Стрита. Когда “Нейшн” вышел на СИК с просьбой предоставить информацию по поводу форума, нам сказали, что за комментариями надо позвонить Шлейферу. Сэм Шлейфер, находящийся под расследованием генерального инспектора Ю-Эс-Ай-Ди за финансовые злоупотребления, отказался дать интервью для этой статьи. Представитель по печати Министерства финансов заявил, что Шлейфер и Хёберт были назначены на работу в форум чубайсовской группой (согласно другим источникам, Дмитрием Васильевым, в частности).
Фактически проекты ГИМРа никогда не находились под должным надзором со стороны Ю-Эс-Ай-Ди. В 1996 году в докладе Главного финансового управления США администрирование и надзор Ю-Эс-Ай-Ди оценивались “как слабые”. В начале 1997 года генеральный инспектор Ю-Эс-Ай-Ди получил обвинительные документы о деятельности ГИМРа в России и начал расследование. В мае Шлейфер и Хэй лишились своих проектов, когда это агентство отменило 14 миллионов долларов, все еще предназначавшихся для ГИМРа, ссылаясь на доказательста того, что два эти менеджера были вовлечены в деятельность в целях извлечения “личной прибыли”. Оба эти человека, как утверждалось, использовали свое служебное положение для обогащения посредством инвестиций в российские рынки ценных бумаг и в другие частные предприятия. К примеру, согласно источникам, близким к проводимому расследованию, Хэй и его отец, предоставляя советы российскому правительству относительно рынков капитала, предположительно использовали служебную информацию для инвестирования в русские правительственные долговые обязательства. Хэй и Шлейфер могут в конце концов предстать перед уголовным и (или) гражданским судом. При этом Шлейфер продолжает исполнять обязанности профессора в Гарварде, а Хэй по-прежнему работает с членами чубайсовской клики в России. Сакс, который заявил, что он никогда не инвестирует в страны, где работает советником, и который не является объектом нынешнего расследования со стороны правительства США, остался главой ГИМРа. После ельцинской перетряски правительства в марте Чубайс был перемещен на новую крупную должность. Его роль в российской политике и экономике была запятнана сообщениями о личном обогащении. Два примера:
* В феврале 1996 года чубайсовский фонд в защиту частной собственности получил беспроцентный пятилетний займ на сумму в 2,9 миллиона долларов. Согласно проельцинским и прореформистским “Известиям”, Банк “Столичный” — учреждение, владеющее кредитными линиями от Европейского банка реконструкции и развития и мирового банка, — предоставил этот займ в обмен за небольшой процент компании “Сибнефть”, когда она была продана на аукционе, а позднее за контроль над одним из крупнейших банков страны. Чубайс защищал себя, говоря, что подобная практика распространена на Западе, однако не смог привести никакого разумного объяснения неким 300 тысячам долларов в его доходе за 1996 год, не покрываемым его правительственной зарплатой.
* Во время ельцинской президентской кампании 1996 года офицеры службы безопасности задержали двух ближайших сотрудников Чубайса, выходящих из главного правительственного здания с коробкой, содержавшей 500 тысяч долларов наличными на ельцинскую кампанию. Согласно магнитозаписи прошедшей позднее встречи, произведенной членом одной из российских служб безопасности, Чубайс и его закадычные друзья разрабатывали стратегию, как похоронить доказательства любой незаконной финансовой операции, в то же время публично утверждая, что любые обвинения являются крючкотворством и делом рук политических противников. Началось затяжное, вялое расследование, которое в конечном счете было прекращено — еще одно свидетельство выдающейся способности Чубайса к восстановлению своей прежней формы. Он остается ценен для Ельцина в основном из-за его известной способности иметь дело с Западом, где многие до сих пор рассматривают его в качестве символа российских реформ.
В ТЕЧЕНИЕ ПЯТИ ЛЕТ, в ходе которых чубайсовская клика осуществляла контроль над западной экономической помощью и политикой в России, она нанесла чудовищный вред. Своей безусловной поддержкой Чубайса и компании гарвардские сотрудники, их американские правительстенные патроны и западные доноры, возможно, укрепили новую постсоветскую олигархическую систему. Шлейфер сам во многом признает это в книге “Приватизируя Россию”, написанной им совместно с чубайсовским закадычным другом Максимом Бойко, который вместе с его патроном позднее будет пойман за руку на другой финансовой небрежности, включающей в себя принятие “скрытой взятки” в форме гонорара за книгу по истории российской приватизации. “Помощь может изменить политическое равновесие, — заявляют авторы, — с очевидностью помогая рыночным реформаторам победить их оппонентов”.
Ричард Морнингстар, координатор американской помощи бывшему Советскому Союзу, отстаивает тот же подход: “Если бы нас там не оказалось с нашим финансированием Чубайса, смогли бы мы выиграть битву за приватизацию? Возможно, что нет. Когда вы говорите о нескольких сотнях миллионов долларов, вы не собираетесь изменить страну, но можете предоставить нацеленное содействие в помощь Чубайсу”. В начале 1996 года, после того как он был временно снят Ельциным с высокопоставленной работы, поскольку представлял непопулярный экономический курс, ГИМР пришел к нему на помощь, посадив его на зарплату, выплачиваемую за счет финансирования со стороны Ю-Эс-Ай-Ди, — демонстрация лояльности, которую бывший помощник администратора Ю-Эс-Ай-Ди Томас Дайн, по его собственным словам, поддерживал. Западные политики типа Морнингстара и Дайна изображали Чубайса в качестве самоотверженного мечтателя, сражавшегося с реакционными силами. Весной 1997 года Саммерс назвал его и компанию “командой мечты”. За немногими исключениями основные американские СМИ пропагандировали ту же точку зрения.
Политика США в отношении России требует полномасштабного расследования со стороны конгресса. Главное фнансовое уравление в 1996 году в общем-то расследовало российские и украинские проекты ГИМРа, но результаты были в основном положены под сукно робким руководством этого агентства. К примеру, команда, проводившая аудит, пришла к выводу, что правительство США проявляло “фаворитизм” в отношении Гарварда, однако это заключение и поддерживающие его документы были изъяты из конечного варианта доклада. Прошлой осенью конгресс попросил это управление взглянуть на восточноевропейские программы помощи и роль Шлейфера в комиссии Гор—Черномырдин. На подобные вопросы должен быть дан ответ, но любое серьезное расследование должно выйти за рамки вопроса о коррупции отдельных лиц и дать возможность выяснить, каким образом политика США с использованием десятков миллионов долларов налогоплательщиков помогла деформировать демократию и экономические реформы в России и способствовала созданию там обезумевшей олигархии жирных котов.
Автор статьи Жэнин ВИДЕЛ является научным сотрудником Института европейских, российских и евроазиатских исследований Университета им. Дж.Вашингтона (США).
источник 
